О судьбах трех его жительниц Маркса

О судьбах трех его жительниц МарксаГород Маркс в Саратовской области для привлечения туристов и инвесторов ищет новые бренды. Одним из них может быть немецкая история города. Ее продолжением служат немцы, живущие в Марксе. Московская немецкая газета решила рассказать о судьбах трех его жительниц.

Население Маркса составляет 32 тысячи человек. В 1941 году российских немцев здесь было 97%, сейчас лишь 5. После депортации вернулись не все, а многие из тех, кто вернулся, уехал потом в Германию. Три подруги — Лидия Зуенко (Бетхер), Зинаида Штерц и Эльза Мыльникова (Меркель) — в разные годы и по разным причинам тоже покидали Маркс, но в итоге живут они все-таки тут.

В ссылку и обратно

Лидия Зуенко (Бетхер), 79 лет, родилась в Марксе (в то время еще Марксштадт). До пенсии работала мастером на пивзаводе. Когда в 1941 году немцев депортировали, ее семья оказалась одной из последних в городе.

Отец был нужен тут. Он на своей барже возил людей в Энгельс, на железнодорожную станцию. Мы, может, даже могли бы и остаться, но, поскольку все поехали, тоже решили ехать. Я знаю одну семью, которая осталась и скрывалась, но это было опасно. При выселении заходили люди с винтовками и, ничего не объясняя, давали 24 часа на сборы. Все думали, выселяют ненадолго. В телячьих вагонах мы ехали месяц и попали в Новосибирскую область. Относились к нам плохо, у многих русских на фронте погибли родные, и они сначала даже не поняли, что мы не те немцы, кто на них напал, принимали за пленных, называли фашистами. Некоторая закомплексованность осталась на всю жизнь. Отца вскоре забрали в трудармию, и он работал на шахте в Тульской области. После войны перевез туда нас. А в 1955-м, вопреки всему, мы вернулись в Маркс.

На Север и обратно

Зинаида Штерц, 65 лет, детский врач, родилась в Марксе после войны.

Маму не депортировали, потому что она была замужем за русским. Из семи человек нашей семьи в городе остались двое. Но их выгнали из дома, и они первое время жили на летней кухне у чужих людей. Мама вышла замуж в 1939-м. Русская семья мужа приняла ее хорошо. Но после того как он вернулся с войны, его к ней не пустили, а женили на русской. Мама осталась ни с чем: не жена, не вдова, не разведенная. Позже он приходил, плакал под дверью, но мама была уже замужем за моим отцом.

При отце мама никогда не говорила по-немецки, он не разрешал. И на улице говорить по-немецки было нельзя. Мама всю жизнь боялась что-то не так сказать, не так сделать. Боялась, что придут из КГБ, заберут и дети останутся одни. Не секрет, что за немцами следили: как ведут себя, не готовят ли заговор. Однажды мы нашли в комоде Библию. „Вы только никому не говорите“, — предупредила мама. Больше мы эту Библию не видели. Когда стали постарше, начали спрашивать о родственниках. Мама рассказала совсем немного: что была республика, потом народ выселили. На вопрос, почему, ответила: „Так надо было“. Родственные связи старались не афишировать, но к праздникам открытки всем посылали. Писали осторожно, только о быте — почта проверялась.

Я, как и мама, вышла за русского. А немцев в моем возрасте и не было. Моя сестра все время говорила: „Я выйду только за немца“, а я ей: „Если найдешь“. Мы с мужем пятнадцать лет прожили на Севере, с 1978-го по 1993 год, он был геологом. После распада СССР геология развалилась, и мы вернулись в Маркс. Сначала был шок: трава выше человеческого роста, а в ней мусор. Кругом ругаются матом. Это были тяжелые годы. Сегодня многое изменилось. Город стал чистым, красивым, очень много цветов. Изменились и люди, они стали добрее, мягче.

Еще в СССР возникли разговоры о восстановлении Республики немцев Поволжья. В начале 90-х коммунисты стали собирать подписи против этого. Сегодня русские, подписывавшиеся тогда, говорят: „Какие мы дураки. Была бы автономия, и у нас жизнь была бы другая“. Я несколько раз собиралась уехать в Германию — по разным причинам не получилось. А сейчас этому рада.

В Германию и обратно

Эльза Мыльникова (Меркель), 62 года, работавшая воспитательницей в детском саду, родилась в Республике Коми, куда ее деда, поволжского немца, отправили в 1930-м после раскулачивания. В 1955-м семья переехала сюда, на Волгу, в целинный совхоз. А в 2006-м Эльза с двумя сыновьями и семьей одного из них отправилась в Германию.

Мы поехали впятером. Ехали, как в круиз, было интересно посмотреть на Германию. Ничего не боялись и ни о чем особо не думали. Поселили нас в Дамсдорфе, между Потсдамом и Бранденбургом, в 3-комнатной и 4-комнатной квартирах. Через год я забрала туда и мужа. Сначала все было хорошо, а потом началась ностальгия. Не хватало общения: когда язык не очень хорошо знаешь, боишься лишний раз заговорить. Да и люди живут как-то замкнуто, встречаешься в подъезде: Guten Morgen, Guten Abend — и всё. Замечательная страна, всё прекрасно, но это не мое. Чтобы быть счастливым, надо там родиться. Мое болото здесь, хоть я и немка. Мы с мужем вернулись в 2010 году и сразу попали в свою стихию: четыре месяца потребовалось, чтобы прописаться в квартире. А сыновья остались в Германии, им нравится.

Источник — Московская немецкая газета, Тино Кюнцель.

 Обсуждение статьи (5)

  1. У меня дед сидел вместе с немцами, он сидел за убийство, а немцы сидели за то что они немцы, ничего ребята были, дед с одним из них скорешился, и по взаимному уговору назвал сына в честь друга Фридрихом, а тот наверное назвал своего сына Кондратом в честь деда. Так что мой отец Фридрих Кондратьевич. А где-то наверное был немец по имени Кондрат! В итоге я оказался Фридрихович и вынужден был периодически отвечать на вопросы по пятому пункту.

    1. М-да… как-то не укладывается во мне такое несуразное понятие, как новый бренд нашего города — это истории всех проживающих ранее здесь немцев. Да и позорно мне знать, что вот такие вот Фридриховичи, у которых деды имели срок, составляют весомую часть нашего населения. Выселить таких всех нужно, пусть возвращаются обратно в свою Германию, хотя такие и там не больно-то и нужны.

      1. Почему вы считаете, что фридриховичи составляют весомую часть? Это — во-первых. А во-вторых, внук за деда не в ответе: у каждого своя жизнь, и судить о правильности жизни кого-то, не зная деталей, это не совсем корректно. Корректно только судить о том, что сейчас.

      2. Тебе мозг надо выселить, чтобы тебе, Клаве-невидимой героине, позорно не было! Шарикова да и только!

    2. Ну, положим, немцу тому тоже досталось — сколько раз ему пришлось уточнять, что его не Конрад зовут, а Кондрат))) А сидели немцы вряд ли за то, что они немцы — их выселяли в Казахстан, это было, но посадили, скорее всего, или по какому-то сфабрикованному делу (шпионаж) или за реальные грешки

Добавить комментарий

прислать копию ответа.